85 лет назад началась Великая Отечественная война.
22.06.2026
193
Спасское время
23:57
Вторник, 23 Июня
| сегодня | завтра | |||
| 84.17 | 84.17 | |||
| 73.44 | 73.44 | |||
Рекламный баннер 990x90px top
Мумия, руины и грибной детектив: во Владивостоке прошла Ассамблея, где лечат историей
08:05 24.04.2026 16+
Мумия, руины и грибной детектив: во Владивостоке прошла Ассамблея, где лечат историей
Солнечный Владивосток в разгар весны стал местом притяжения музейщиков всего Дальнего Востока. В Национальном центре «Россия» дали старт Приморской музейной ассамблее — значимому событию не только для региона, но и для всей страны.
Открыл ассамблею Сергей Михайлович Дмитриенко, первый заместитель главы Владивостока. Обращаясь к залу, он сразу задал неформальный, доверительный тон.
— Добрый день, уважаемые, наверное, правильно сказать — работники культуры, хотя в душе все музейщики, — начал он. — Как говорил мой знакомый сотрудник музея: функция музея — в первую очередь не сохранять, а рассказывать. Сохранять — это правильно, но нужно же рассказывать о себе.
Дмитриенко напомнил, что в дальневосточной столице музейное дело давно стало частью городской экосистемы, которая «толкает нас на изменения». Пожелание участникам было простым и емким.
«Единственное, что хотел бы пожелать, это сплоченности и двигаться вместе в будущее», — добавил Сергей Михайлович.
Орнамент как язык: проект из Улан-Удэ
Первой свой проект представила Туяна Жамбаева из Улан-Удэ. Она посвятила работу бурятскому языку, вернее, тому, что было до слов — орнаменту.
— Орнамент — это, наверное, самое большое достояние любого народа, — объяснила Туяна. — Это наш язык, сложившийся с древности. Не просто знак, а смыслы, образность, цвет, линии, ритмы.
Эксперт Олег Николаев (именно он модерировал первую сессию) начал свой комментарий с цитаты художника Ивана Билибина, которому в этом году исполнилось бы 150 лет. Слова мастера стали прямым эпиграфом к задумке Туяны: «Задача музеев — чтобы ничто не было скрыто, чтобы перед художниками распахивались настежь все дверцы музейных шкафов».
Здесь героем становится сам орнамент, подчеркнул Николаев. Это и язык, который мы учимся читать, и художественная ценность. Сейчас есть дефицит культурного наследия — но не потому, что его мало, а потому что мы его не открыли полностью.
Что скрывает Авачинская бухта?
Ирина Астанкова из Петропавловска-Камчатского задала вопрос, который таит в себе целую одиссею.
Камчатка — это не только вулканы, напомнила она. Это Тихий океан, два моря. Что скрывает Авачинская бухта? Историю открывателей, события XX века и то, что до сих пор лежит на дне.
Она планирует работать с частными коллекциями дайверов и военных, собирая предметы, найденные на берегу и в воде. Олег Николаев уточнил ключевой поворот: наследие, о котором идет речь, еще не выявлено, оно на морском дне.
— Оказывается, культурное наследие есть и там. Оно как бы вернулось в природу, и наша задача вернуть его назад и дать ему голос. — резюмировал эксперт. Шепотом громко: театр в музее под открытым небом
Надежда Брылева из Этнографического музея народов Забайкалья выбрала парадоксальное название — «Шепотом громко!».
— Это коллаборация театра и музея, — пояснила она. — Музей зачастую либо молчит, либо говорит очень тихо. Мы хотим, чтобы он заговорил ярко и эмоционально. За каждым экспонатом — живая история, но за 50 лет существования музея эти истории не были зафиксированы.
Олег Николаев увидел в этом проекте решение «катастрофической проблемы» всех музеев под открытым небом: архитектуру свезли в одно место, но лишили биографии. Надежда предлагает эти биографии вернуть, превратив материальные памятники в нематериальное наследие.
Дело о шаманке Далаевой: музейный детектив
Самый интригующий проект первого блока предложила Любовь Потехина из Забайкальского краеведческого музея имени Кузнецова. Вопрос в заголовке звучал как крик души: «Кто-нибудь знает шаманку Далаеву?».
— Мы честно признались себе: мы не знаем свою коллекцию, — заявила Любовь. — 200 тысяч единиц хранения. Что скрывается за музейными номерами? Шаманка Далаева — это манекен конца XIX века, сделанный с реальной женщины. Его показывали на Всемирной выставке в Париже еще до революции. Музей получил награду. А сейчас мы о ней ничего не знаем.
Проект строится как открытое расследование. Любовь не гарантирует успеха (прошло 130 лет), но обещает найти «голоса той местности, где она жила». Инна Полежаева, исполнительный директор Ассоциации музеев Дальнего Востока и Сибири, провела интересную параллель, назвав это «музейной кухней».
— У вас жанр такого детектива фактически, да, музейного, мне кажется, это важно с очень открытым процессом документирования и предъявления самого процесса поиска. Вот эта музейная кухня, которая становится предметом интереса и вовлечения, — отметила эксперт.
А Александр Бондарев, второй модератор первого блока, считает, что если этот проект случится, то может дать старт довольно необычному ракурсу.
— Я говорю о часто критикуемом слове манекен в музеях. Можно было бы собрать содружество или объединенную выставку легендарных манекенов России. Это может стать началом, — считает он. Кяхтинская гавань в пустыне
Эльвира Райцанова из Кяхтинского музея имени Обручева представила проект «Кяхтинская гавань». Откуда гавань в городе, окруженном песками? Олег Николаев пояснил: это цитата из Ядренцева, назвавшего Кяхту «гаванью на краю пустыни». «Песчаная Венеция», — говорили о ней современники. Суть проекта — создать на территории музея ландшафтный театр, воссоздающий диковинный мир купеческих садов. Место покоя и созерцания для города, который в них остро нуждается.
Руины, БАМ, костяной нож и озеро, которого больше нет
Второй блок открыла модератор Дарья Маликова, признавшись в главной эмоции: Восхищение смелостью коллег, которые не боятся выходить за рамки привычного. Пытаются открыть музеи городу, новым сообществам. Это язык пользы.
Если первая серия была про орнаменты, шаманок и морские тайны, то вторая ударила в самое сердце — в боль малых городов и память индустриальных гигантов. Модераторы не случайно объединили эти проекты: все они — попытка остановить время, которое безжалостно стирает целые эпохи.
«Руины литейки»: город, который сжался втрое
Светлана Номоконова из Петровск-Забайкальского историко-краеведческого музея говорила о своем проекте с особым чувством. Ее работа победила в грантовом конкурсе фонда Потанина в номинации «Индустриальный стартап». И это первая победа Дальнего Востока такого масштаба.
— Наш город сжался с 36 тысяч человек до 12 тысяч, — голос Светланы дрогнул. — Эта боль пронзила местное население после закрытия завода.
Проект называется «Руины литейки: между прошлым и будущим». На презентации проекта автор задалась вопросом: можно ли вдохнуть в них новую жизнь. Перспектива амбициозная — создать современный молодежный центр округа или точку притяжения для турпотока. Местные жители намерены не просто сохранить руины, а превратить боль в пространство для будущего и это прекрасно.
БАМ: линия судьбы и американские стрижки
Татьяна Якуненко из Тынды (музей истории БАМа) представила проект «БАМ: линия судьбы». Но рассказала не о километрах рельсов, а о неожиданном.
«У нас был очень большой комбинат. Они одевали БАМовцев. Эти уникальные люди работают до сих пор в доме быта, — сейчас они шьют шубы», — поведала Татьяна.
Также она нашла уроженца Амурской области, который теперь живет в Америке. После долгой паузы, ответа Светлана ждала месяц, собеседник все же написал и даже прислал ей фотографии из жизни на Дальнем Востоке.
«Он столько информации дал. Как про такое не рассказать? Хочется показать снимки тем мастерам, которые трудятся в Тынде сегодня. Ведь раньше здесь кипела жизнь, проводили разные конкурсы», — подметила автор.
Проект Татьяны — не про технику, а про людей, которые делали удивительные стрижки, шили качественные куртки и верили в магистраль. «Линия судьбы» — это линия жизни каждого, кто остался в городе.
«Палео-Крафт»: искусствовед, который взял молот
Ольга Локтионова из находкинской МКО «КЛИО» представила фестиваль «Палео-Крафт». Но главный экспонат ее выступления — она сама. Ольга — искусствовед. А потом… взяла молот и стала кузнецом.
«Изначально на Дальнем Востоке практически не было сувенирной продукции, связанной с археологиейи историей. Мы задумались — почему? Оказалось, мастера, у которых имелось какое-то дело, не было знаний. Соответственно, надо было провести образовательную программу», — рассказала она.
Ее фестиваль — это место, где можно не только посмотреть на древние ремесла, но и самому попробовать выковать нож или вырезать амулет. Теперь девушка создает нечто большее, чем просто сувенир.
Нюрба: город на дне легендарного озера
Самый мистический проект блока представила Александра Иннокентьева из Нюрбы (музей дружбы народов имени К. Д. Уткина).
Название проекта — «Нюрба: город на месте легендарного озера». Александра призналась: раньше местные жители не обращали внимания на эту историю. А когда девушка представила свой проект, повествующий о происхождении малой родины, у земляков словно «раскрылись глаза». Теперь они смотрят на отдаленный якутский городок с особым восхищением.
Проект предлагает не просто вспомнить об озере, а сделать его брендом — интегрировать историю в городскую среду.
Если первая часть ассамблеи искала утраченные голоса в артефактах, то вторая — училась слышать боль умирающих городов. Руины литейки, закрытые заводы, исчезнувшее озеро… Но из каждой боли здесь пытаются выковать надежду. Как Ольга Локтионова кует средневековые украшения — опираясь на историю и красиво.
Третий блок: музеи как «медицинское вмешательство»
Модератор Юлия Мацкевич задала неожиданный ракурс. Она призвала «загуглить» сочетание «благополучие, здоровье и музеи».
— В Москве в прошлом году 300 ученых, включая психологов, собрались в Еврейском музее на конференцию. Они обсуждали, насколько музейная площадка эффективна для снятия стресса, социальной реабилитации, работы с травмой. И это не только арт-терапия. Любой музей — исторический, естественно-научный — эмоционально нейтрален, что является важной базой для такой работы, — резюмировала эксперт. Целебный код, любовь и счастье
Баирма Жундуева (Национальный музей Бурятии) представила проект «Целебный код Ацагата», основанный на атласе тибетской медицины и уникальной Ацаганской медицинской школе 1935 года.
— Каждый человек должен открыть для себя традиционную восточную медицину, чтобы поддерживать здоровье в мире стрессов, — убеждена она.
Ирина Салыкова (Камчатка) рассказала о «Сопке любви». Оказывается, Никольская сопка в центре Петропавловска имеет народное имя. Проект — про фрагментарность городской истории, которая состоит лишь из крупных событий, но упускает повседневность и чувства обычных людей.
Ирина Приходько (Находка) задала сакраментальный вопрос: «Где находится счастье?».
— Я буду, как древние философы, искать людей с факелом, — пошутила она. — Город пишет биографию из трудовых историй, а я хочу собрать яркие, личные, счастливые моменты. Вспомните фильм «Человек идет за солнцем»: мальчик смотрит на лотерейный барабан и говорит: «Сколько у вас здесь счастья!». Уверена, в нашем городе его не меньше. Изобретатели, грибы и анимадок
Евгения Дементьева из благовещенской школы №16 (музей «Спутник») представила проект «Амурлаб: изобретения и изобретатели», который ломает барьеры между признанными учеными, молодыми изобретателями и детьми. Эксперт Анастасия Шипицина отметила этот важный жест: поставить в один ряд академика и школьника — значит сказать каждому: «Ты тоже можешь».
Виктория Дубинина (Сахалин) рассказала о «Мико-ритме» — живом календаре сахалинского леса. Оказывается, местные грибы — не только «шляпки и ножки», но и невидимые глазу биологические процессы. Проект призван подружить любителей «тихой охоты» с учеными и научить их правильно собирать краснокнижные виды.
— Мы хотим, чтобы наши любители тихой охоты гордились, что живут на единственной области, которая расположена на островах Сахалинской области, — сказала Виктория.
Елена Платонова из Ленска (Якутия) завершила марафон проектов «ВсеЛенским анимадоком». Слово родилось из трагедии — «вселенского потопа» 2001 года, когда город затопило. Но идея получилась светлой: креативная мастерская для подростков, где они превращают городские музейные истории в анимационные фильмы. Слабость Ленска — удаленность. Организаторы верят, что минус обязательно станет изюминкой города.
— Мне кажется, будет интересно сделать проект уже на тему того, как добраться до Ленска, потому что это надо долететь до Новосибирска, Мирного, потом до Ленска. — с юмором отметила эксперт Шипицина. — И это уже целая история, которую можно превратить в супер интересный мультик.
После марафона презентаций организаторы вручили дипломы всем участникам Ассамблеи. Коллективное фото с искренними улыбками доказывает, что музеи Дальнего Востока действительно нашли новый язык — громкий, ироничный, исследовательский и очень человечный. Тот, где говорят не только экспонаты, но и морское дно, и забытые шаманки, и даже грибы.
Солнечный Владивосток в разгар весны стал местом притяжения музейщиков всего Дальнего Востока. В Национальном центре «Россия» дали старт Приморской музейной ассамблее — значимому событию не только для региона, но и для всей страны.
Открыл ассамблею Сергей Михайлович Дмитриенко, первый заместитель главы Владивостока. Обращаясь к залу, он сразу задал неформальный, доверительный тон.
— Добрый день, уважаемые, наверное, правильно сказать — работники культуры, хотя в душе все музейщики, — начал он. — Как говорил мой знакомый сотрудник музея: функция музея — в первую очередь не сохранять, а рассказывать. Сохранять — это правильно, но нужно же рассказывать о себе.
Дмитриенко напомнил, что в дальневосточной столице музейное дело давно стало частью городской экосистемы, которая «толкает нас на изменения». Пожелание участникам было простым и емким.
«Единственное, что хотел бы пожелать, это сплоченности и двигаться вместе в будущее», — добавил Сергей Михайлович.
Орнамент как язык: проект из Улан-Удэ
Первой свой проект представила Туяна Жамбаева из Улан-Удэ. Она посвятила работу бурятскому языку, вернее, тому, что было до слов — орнаменту.
— Орнамент — это, наверное, самое большое достояние любого народа, — объяснила Туяна. — Это наш язык, сложившийся с древности. Не просто знак, а смыслы, образность, цвет, линии, ритмы.
Эксперт Олег Николаев (именно он модерировал первую сессию) начал свой комментарий с цитаты художника Ивана Билибина, которому в этом году исполнилось бы 150 лет. Слова мастера стали прямым эпиграфом к задумке Туяны: «Задача музеев — чтобы ничто не было скрыто, чтобы перед художниками распахивались настежь все дверцы музейных шкафов».
Здесь героем становится сам орнамент, подчеркнул Николаев. Это и язык, который мы учимся читать, и художественная ценность. Сейчас есть дефицит культурного наследия — но не потому, что его мало, а потому что мы его не открыли полностью.
Что скрывает Авачинская бухта?
Ирина Астанкова из Петропавловска-Камчатского задала вопрос, который таит в себе целую одиссею.
Камчатка — это не только вулканы, напомнила она. Это Тихий океан, два моря. Что скрывает Авачинская бухта? Историю открывателей, события XX века и то, что до сих пор лежит на дне.
Она планирует работать с частными коллекциями дайверов и военных, собирая предметы, найденные на берегу и в воде. Олег Николаев уточнил ключевой поворот: наследие, о котором идет речь, еще не выявлено, оно на морском дне.
— Оказывается, культурное наследие есть и там. Оно как бы вернулось в природу, и наша задача вернуть его назад и дать ему голос. — резюмировал эксперт. Шепотом громко: театр в музее под открытым небом
Надежда Брылева из Этнографического музея народов Забайкалья выбрала парадоксальное название — «Шепотом громко!».
— Это коллаборация театра и музея, — пояснила она. — Музей зачастую либо молчит, либо говорит очень тихо. Мы хотим, чтобы он заговорил ярко и эмоционально. За каждым экспонатом — живая история, но за 50 лет существования музея эти истории не были зафиксированы.
Олег Николаев увидел в этом проекте решение «катастрофической проблемы» всех музеев под открытым небом: архитектуру свезли в одно место, но лишили биографии. Надежда предлагает эти биографии вернуть, превратив материальные памятники в нематериальное наследие.
Дело о шаманке Далаевой: музейный детектив
Самый интригующий проект первого блока предложила Любовь Потехина из Забайкальского краеведческого музея имени Кузнецова. Вопрос в заголовке звучал как крик души: «Кто-нибудь знает шаманку Далаеву?».
— Мы честно признались себе: мы не знаем свою коллекцию, — заявила Любовь. — 200 тысяч единиц хранения. Что скрывается за музейными номерами? Шаманка Далаева — это манекен конца XIX века, сделанный с реальной женщины. Его показывали на Всемирной выставке в Париже еще до революции. Музей получил награду. А сейчас мы о ней ничего не знаем.
Проект строится как открытое расследование. Любовь не гарантирует успеха (прошло 130 лет), но обещает найти «голоса той местности, где она жила». Инна Полежаева, исполнительный директор Ассоциации музеев Дальнего Востока и Сибири, провела интересную параллель, назвав это «музейной кухней».
— У вас жанр такого детектива фактически, да, музейного, мне кажется, это важно с очень открытым процессом документирования и предъявления самого процесса поиска. Вот эта музейная кухня, которая становится предметом интереса и вовлечения, — отметила эксперт.
А Александр Бондарев, второй модератор первого блока, считает, что если этот проект случится, то может дать старт довольно необычному ракурсу.
— Я говорю о часто критикуемом слове манекен в музеях. Можно было бы собрать содружество или объединенную выставку легендарных манекенов России. Это может стать началом, — считает он. Кяхтинская гавань в пустыне
Эльвира Райцанова из Кяхтинского музея имени Обручева представила проект «Кяхтинская гавань». Откуда гавань в городе, окруженном песками? Олег Николаев пояснил: это цитата из Ядренцева, назвавшего Кяхту «гаванью на краю пустыни». «Песчаная Венеция», — говорили о ней современники. Суть проекта — создать на территории музея ландшафтный театр, воссоздающий диковинный мир купеческих садов. Место покоя и созерцания для города, который в них остро нуждается.
Руины, БАМ, костяной нож и озеро, которого больше нет
Второй блок открыла модератор Дарья Маликова, признавшись в главной эмоции: Восхищение смелостью коллег, которые не боятся выходить за рамки привычного. Пытаются открыть музеи городу, новым сообществам. Это язык пользы.
Если первая серия была про орнаменты, шаманок и морские тайны, то вторая ударила в самое сердце — в боль малых городов и память индустриальных гигантов. Модераторы не случайно объединили эти проекты: все они — попытка остановить время, которое безжалостно стирает целые эпохи.
«Руины литейки»: город, который сжался втрое
Светлана Номоконова из Петровск-Забайкальского историко-краеведческого музея говорила о своем проекте с особым чувством. Ее работа победила в грантовом конкурсе фонда Потанина в номинации «Индустриальный стартап». И это первая победа Дальнего Востока такого масштаба.
— Наш город сжался с 36 тысяч человек до 12 тысяч, — голос Светланы дрогнул. — Эта боль пронзила местное население после закрытия завода.
Проект называется «Руины литейки: между прошлым и будущим». На презентации проекта автор задалась вопросом: можно ли вдохнуть в них новую жизнь. Перспектива амбициозная — создать современный молодежный центр округа или точку притяжения для турпотока. Местные жители намерены не просто сохранить руины, а превратить боль в пространство для будущего и это прекрасно.
БАМ: линия судьбы и американские стрижки
Татьяна Якуненко из Тынды (музей истории БАМа) представила проект «БАМ: линия судьбы». Но рассказала не о километрах рельсов, а о неожиданном.
«У нас был очень большой комбинат. Они одевали БАМовцев. Эти уникальные люди работают до сих пор в доме быта, — сейчас они шьют шубы», — поведала Татьяна.
Также она нашла уроженца Амурской области, который теперь живет в Америке. После долгой паузы, ответа Светлана ждала месяц, собеседник все же написал и даже прислал ей фотографии из жизни на Дальнем Востоке.
«Он столько информации дал. Как про такое не рассказать? Хочется показать снимки тем мастерам, которые трудятся в Тынде сегодня. Ведь раньше здесь кипела жизнь, проводили разные конкурсы», — подметила автор.
Проект Татьяны — не про технику, а про людей, которые делали удивительные стрижки, шили качественные куртки и верили в магистраль. «Линия судьбы» — это линия жизни каждого, кто остался в городе.
«Палео-Крафт»: искусствовед, который взял молот
Ольга Локтионова из находкинской МКО «КЛИО» представила фестиваль «Палео-Крафт». Но главный экспонат ее выступления — она сама. Ольга — искусствовед. А потом… взяла молот и стала кузнецом.
«Изначально на Дальнем Востоке практически не было сувенирной продукции, связанной с археологиейи историей. Мы задумались — почему? Оказалось, мастера, у которых имелось какое-то дело, не было знаний. Соответственно, надо было провести образовательную программу», — рассказала она.
Ее фестиваль — это место, где можно не только посмотреть на древние ремесла, но и самому попробовать выковать нож или вырезать амулет. Теперь девушка создает нечто большее, чем просто сувенир.
Нюрба: город на дне легендарного озера
Самый мистический проект блока представила Александра Иннокентьева из Нюрбы (музей дружбы народов имени К. Д. Уткина).
Название проекта — «Нюрба: город на месте легендарного озера». Александра призналась: раньше местные жители не обращали внимания на эту историю. А когда девушка представила свой проект, повествующий о происхождении малой родины, у земляков словно «раскрылись глаза». Теперь они смотрят на отдаленный якутский городок с особым восхищением.
Проект предлагает не просто вспомнить об озере, а сделать его брендом — интегрировать историю в городскую среду.
Если первая часть ассамблеи искала утраченные голоса в артефактах, то вторая — училась слышать боль умирающих городов. Руины литейки, закрытые заводы, исчезнувшее озеро… Но из каждой боли здесь пытаются выковать надежду. Как Ольга Локтионова кует средневековые украшения — опираясь на историю и красиво.
Третий блок: музеи как «медицинское вмешательство»
Модератор Юлия Мацкевич задала неожиданный ракурс. Она призвала «загуглить» сочетание «благополучие, здоровье и музеи».
— В Москве в прошлом году 300 ученых, включая психологов, собрались в Еврейском музее на конференцию. Они обсуждали, насколько музейная площадка эффективна для снятия стресса, социальной реабилитации, работы с травмой. И это не только арт-терапия. Любой музей — исторический, естественно-научный — эмоционально нейтрален, что является важной базой для такой работы, — резюмировала эксперт. Целебный код, любовь и счастье
Баирма Жундуева (Национальный музей Бурятии) представила проект «Целебный код Ацагата», основанный на атласе тибетской медицины и уникальной Ацаганской медицинской школе 1935 года.
— Каждый человек должен открыть для себя традиционную восточную медицину, чтобы поддерживать здоровье в мире стрессов, — убеждена она.
Ирина Салыкова (Камчатка) рассказала о «Сопке любви». Оказывается, Никольская сопка в центре Петропавловска имеет народное имя. Проект — про фрагментарность городской истории, которая состоит лишь из крупных событий, но упускает повседневность и чувства обычных людей.
Ирина Приходько (Находка) задала сакраментальный вопрос: «Где находится счастье?».
— Я буду, как древние философы, искать людей с факелом, — пошутила она. — Город пишет биографию из трудовых историй, а я хочу собрать яркие, личные, счастливые моменты. Вспомните фильм «Человек идет за солнцем»: мальчик смотрит на лотерейный барабан и говорит: «Сколько у вас здесь счастья!». Уверена, в нашем городе его не меньше. Изобретатели, грибы и анимадок
Евгения Дементьева из благовещенской школы №16 (музей «Спутник») представила проект «Амурлаб: изобретения и изобретатели», который ломает барьеры между признанными учеными, молодыми изобретателями и детьми. Эксперт Анастасия Шипицина отметила этот важный жест: поставить в один ряд академика и школьника — значит сказать каждому: «Ты тоже можешь».
Виктория Дубинина (Сахалин) рассказала о «Мико-ритме» — живом календаре сахалинского леса. Оказывается, местные грибы — не только «шляпки и ножки», но и невидимые глазу биологические процессы. Проект призван подружить любителей «тихой охоты» с учеными и научить их правильно собирать краснокнижные виды.
— Мы хотим, чтобы наши любители тихой охоты гордились, что живут на единственной области, которая расположена на островах Сахалинской области, — сказала Виктория.
Елена Платонова из Ленска (Якутия) завершила марафон проектов «ВсеЛенским анимадоком». Слово родилось из трагедии — «вселенского потопа» 2001 года, когда город затопило. Но идея получилась светлой: креативная мастерская для подростков, где они превращают городские музейные истории в анимационные фильмы. Слабость Ленска — удаленность. Организаторы верят, что минус обязательно станет изюминкой города.
— Мне кажется, будет интересно сделать проект уже на тему того, как добраться до Ленска, потому что это надо долететь до Новосибирска, Мирного, потом до Ленска. — с юмором отметила эксперт Шипицина. — И это уже целая история, которую можно превратить в супер интересный мультик.
После марафона презентаций организаторы вручили дипломы всем участникам Ассамблеи. Коллективное фото с искренними улыбками доказывает, что музеи Дальнего Востока действительно нашли новый язык — громкий, ироничный, исследовательский и очень человечный. Тот, где говорят не только экспонаты, но и морское дно, и забытые шаманки, и даже грибы.
ЧИТАТЬ ТАКЖЕ ПО ТЕМЕ
Оставить сообщение: